РАЗВЛЕКУХА

Детские сказки.

  • Список тем link
  • Ванькины именины

    Присказка

    Баю-баю-баю...

    Один глазок у Алёнушки (дочь писателя. – Ред.) спит, другой – смотрит; одно ушко у Аленушки спит, другое – слушает.

    Спи, Аленушка, спи, красавица, а папа будет рассказывать сказки. Кажется, все тут: и сибирский кот Васька, и лохматый деревенский пес Постойко, и серая Мышка-норушка, и Сверчок за печкой, и пестрый Скворец в клетке, и забияка Петух.

    Спи, Аленушка, сейчас сказка начинается. Вон уже в окно смотрит высокий месяц; вон косой заяц проковылял на своих валенках; волчьи глаза засветились желтыми огоньками; медведь Мишка сосет свою лапу. Подлетел к самому окну старый Воробей, стучит носом о стекло и спрашивает: скоро ли? Все тут, все в сборе, и все ждут Аленушкиной сказки.

    Один глазок у Аленушки спит, другой – смотрит; одно ушко у Аленушки спит, другое – слушает. Баю-баю-баю...

    I

    Бей, барабан: та-та! тра-та-та! Играйте, трубы: тру-ту! ту-ру-ру!.. Давайте сюда всю музыку, – сегодня Ванька именинник!.. Дорогие гости, милости просим... Эй, все собирайтесь сюда! Тра-та-та! Тру -ру-ру!

    Ванька похаживает в красной рубахе и приговаривает:

    – Братцы, милости просим... Угощения – сколько угодно. Суп из самых свежих щепок; котлеты из лучшего, самого чистого песку; пирожки из разноцветных бумажек; а какой чай! Из самой хорошей кипяченой воды. Милости просим... Музыка, играй!..

    Та-та! Тра-та-та! Тру-ту! Ту-оу-оу!

    Гостей набралось полна комната. Первым прилетел пузатый деревянный Волчок.

    – Жж... жж... где именинник? Жж... жж... Я очень люблю повеселиться в хорошей компании...

    Пришли две куклы. Одна – с голубыми глазами, Аня, у нее немного был попорчен носик; другая – с черными глазами, Катя, у нее недоставало одной руки. Они пришли чинно и заняли место на игрушечном диванчике.

    – Посмотрим, какое угощение у Ваньки, – заметила Аня. – Что-то уж очень хвастает. Музыка недурна, а относительно угощения я сильно сомневаюсь.

    – Ты, Аня, вечно чем-нибудь недовольна, – укорила ее Катя.

    – А ты вечно готова спорить...

    Куклы немного поспорили и даже готовы были поссориться, но в этот момент приковылял на одной ноге сильно подержанный Клоун и сейчас же их примирил.

    – Всё будет отлично, барышни! Отлично повеселимся. Конечно, у меня одной ноги недостает, но ведь Волчок и на одной ноге вон как кружится. Здравствуй, Волчок...

    – Жж... Здравствуй! Отчего это у тебя один глаз как будто подбит?

    – Пустяки... Это я свалился с дивана. Бывает и хуже.

    – Ох, как скверно бывает... Я иногда со всего разбега так стукнусь в стену, прямо головой!..

    – Хорошо, что голова-то у тебя пустая…

    – Все-таки больно. Жж... Попробуй-ка сам, так узнаешь.

    Клоун только защелкал своими медными тарелками. Он вообще был легкомысленный мужчина.

    Пришел Петрушка и привел с собой целую кучу гостей: собственную жену, Матрену Ивановну, немца доктора, Карла Иваныча, и большеносого Цыгана; а Цыган притащил с собой трехногую лошадь.

    – Ну, Ванька, принимай гостей! – весело заговорил Петрушка, щелкая себя по носу. – Один другого лучше. Одна моя Матрена Ивановна чего стоит... Очень она любит у меня чай пить, точно утка.

    – Найдем и чай, Петр Иванович, – ответил Ванька. – А мы хорошим гостям всегда рады... Садитесь, Матрена Ивановна! Карл Иванович, милости просим...

    Пришли еще Медведь с Зайцем, серенький бабушкин Козлик с Уточкой-хохлаткой, Петушок с Волком, – всем место нашлось у Ваньки.

    Последними пришли Аленушкин Башмачок и Аленушкина Метелочка. Посмотрели они – все места заняты, а Метелочка сказала:

    – Ничего, я и в уголке постою...

    А Башмачок ничего не сказал и молча залез под диван. Это был очень почтенный Башмачок, хотя и стоптанный. Его немного смущала только дырочка, которая была на самом носике. Ну, да ничего, под диваном никто не заметит.

    – Эй, музыка! – скомандовал Ванька.

    Забил барабан: тра-та! та-та! Заиграли трубы: тру-ту! И всем гостям вдруг сделалось так весело, так весело...

    II

    Праздник начался отлично. Бил барабан сам собой, играли сами трубы, жужжал Волчок, звенел своими тарелочками Клоун, а Петрушка неистово пищал. Ах, как было весело!..

    – Братцы, гуляй! – покрикивал Ванька, разглаживая свои льняные кудри.

    Аня и Катя смеялись тонкими голосками, неуклюжий Медведь танцевал с Метелочкой, серенький Козлик гулял с Уточкой-хохлаткой, Клоун кувыркался, показывая свое искусство, а доктор Карл Иванович спрашивал Матрену Ивановну:

    – Матрена Ивановна, не болит ли у вас животик?

    – Что вы, Карл Иваныч? – обижалась Матрена Ивановна. – С чего вы это взяли?..

    – А ну, покажите язык.

    – Отстаньте, пожалуйста...

    – Я здесь... – прозвенела тонким голоском серебряная Ложечка, которой Аленушка ела свою кашку.

    Она лежала до сих пор спокойно на столе, а когда доктор заговорил об языке, не утерпела и соскочила. Ведь доктор всегда при ее помощи осматривает у Аленушки язычок...

    – Ах, нет... Не нужно, – запищала Матрена Ивановна и так смешно размахивала руками, точно ветряная мельница.

    – Что же, я не навязываюсь со своими услугами, – обиделась Ложечка.

    Она даже хотела рассердиться, но в это время к ней подлетел Волчок, и они принялись танцевать. Волчок жужжал, Ложечка звенела... Даже Аленушкин Башмачок не утерпел, вылез из-под дивана и шепнул Метелочке:

    – Я вас очень люблю, Метелочка...

    Метелочка сладко закрыла глазки и только вздохнула. Она любила, чтобы ее любили.

    Ведь она всегда была такой скромной Метелочкой и никогда не важничала, как это случалось иногда с другими. Например, Матрена Ивановна или Аня и Катя,– эти милые куклы любили посмеяться над чужими недостатками: у Клоуна не хватало одной ноги, у Петрушки был длинный нос, у Карла Иваныча – лысина, Цыган походил на головешку, а всего больше доставалось имениннику Ваньке.

    – Он мужиковат немного, – говорила Катя.

    – И, кроме того, хвастун, – прибавила Аня.

    Повеселившись, все уселись за стол, и начался уже настоящий пир. Обед прошел как на настоящих именинах, хотя дело и не обошлось без маленьких недоразумений. Медведь по ошибке чуть не съел Зайчика вместо котлетки; Волчок чуть не подрался с Цыганом из-за Ложечки, – последний хотел ее украсть и уже спрятал было к себе в карман, Петр Иваныч, известный забияка, успел поссориться с женой и поссорился из-за пустяков.

    – Матрена Ивановна, успокойтесь, – уговаривал ее Карл Иваныч. – Ведь Петр Иваныч добрый... У вас, может быть, болит головка? У меня есть с собой отличные порошки...

    – Оставьте ее, доктор, – говорил Петрушка.– Это уж такая невозможная женщина... А впрочем, я ее очень люблю. Матрена Ивановна, поцелуемтесь...

    – Ура! – кричал Ванька. – Это гораздо лучше, чем ссориться. Терпеть не могу, когда люди ссорятся. Вон посмотрите...

    Но тут случилось нечто совершенно неожиданное и такое ужасное, что даже страшно сказать.

    Бил барабан: тра-та! та-та-та! Играли трубы: тру-ру! ру-ру-ру! Звенели тарелочки Клоуна, серебряным голоском смеялась Ложечка, жужжал Волчок, а развеселившийся Зайчик кричал: бо-бо-бо!.. Фарфоровая Собачка громко лаяла, резиновая Кошечка ласково мяукала, а Медведь так притоптывал ногой, что дрожал пол. Веселее всех оказался серенький бабушкин Козлик. Он, во-первых, танцевал лучше всех, а потом так смешно потряхивал своей бородой и скрипучим голосом ревел: мее-ке-ке!..

    III

    Позвольте, как всё это случилось? Очень трудно рассказать всё по порядку, потому что из участников происшествия помнил всё дело только один Аленушкин Башмачок. Он был благоразумен и вовремя успел спрятаться под диван.

    Да, так вот как было дело. Сначала пришли поздравить Ваньку деревянные Кубики... Нет, опять не так. Началось совсем не с этого. Кубики действительно пришли, но всему виной была черноглазая Катя. Она, она, – верно!.. Эта хорошенькая плутовка еще в конце обеда шепнула Ане:

    – А как ты думаешь, Аня, кто здесь всех красивее?

    Кажется, вопрос самый простой, а между тем Матрена Ивановна страшно обиделась и заявила Кате прямо:

    – Что же вы думаете, что мой Петр Иваныч урод?

    – Никто этого не думает, Матрена Ивановна, – попробовала оправдываться Катя, но было уже поздно.

    – Конечно, нос у него немного велик, – продолжала Матрена Ивановна. – Но ведь это заметно, если только смотреть на Петра Иваныча сбоку... Потом, у него дурная привычка страшно пищать и со всеми драться, но он все-таки добрый человек. А что касается ума...

    Куклы заспорили с таким азартом, что обратили на себя общее внимание. Вмешался прежде всего, конечно, Петрушка и пропищал:

    – Верно, Матрена Ивановна... Самый красивый человек здесь, конечно, я!

    Тут уже все мужчины обиделись. Помилуйте, этакий самохвал этот Петрушка! Даже слушать противно. Клоун был не мастер говорить и обиделся молча, а зато доктор Карл Иваныч сказал очень громко:

    – Значит, мы все уроды? Поздравляю, господа...

    Разом поднялся гвалт. Кричал что-то по-своему Цыган, рычал Медведь, выл Волк, кричал серенький Козлик, жужжал Волчок – одним словом, все обиделись окончательно.

    – Господа, перестаньте! – уговаривал всех Ванька. – Не обращайте внимания на Петра Иваныча... Он просто пошутил.

    Но всё было напрасно. Волновался, главным образом, Карл Иваныч. Он даже стучал кулаком по столу и кричал:

    – Господа, хорошо угощение, нечего сказать!.. Нас и в гости пригласили только за тем, чтобы назвать уродами...

    – Милостивые государыни и милостивые государи! – старался перекричать всех Ванька. – Если уж на то пошло, господа, так здесь всего один урод – это я... Теперь вы довольны?

    Потом... Позвольте, как это случилось? Да, да, вот как было дело. Карл Иваныч разгорячился окончательно и начал подступать к Петру Иванычу. Он погрозил ему пальцем и повторял:

    – Если бы я не был образованным человеком и если бы я не умел себя держать прилично в порядочном обществе, я сказал бы вам, Петр Иваныч, что вы даже весьма дурак...

    Зная драчливый характер Петрушки, Ванька хотел встать между ним и доктором, но по дороге задел кулаком по длинному носу Петрушки. Петрушке показалось, что его ударил не Ванька, а доктор... Что тут началось!.. Петрушка вцепился в доктора; сидевший в стороне Цыган ни с того ни с сего начал колотить Клоуна, Медведь с рычанием бросился на Волка, Волчок бил своей пустой головой Козлика – одним словом, вышел настоящий скандал. Куклы пищали тонкими голосами и все три со страху упали в обморок.

    – Ах, мне-дурно... – кричала Матрена Ивановна, падая с дивана.

    – Господа, что же это такое? – орал Ванька. – Господа, ведь я именинник... Господа, это, наконец, невежливо!..

    Произошла настоящая свалка, так что было уже трудно разобрать, кто кого колотит. Ванька напрасно старался разнимать дравшихся и кончил тем, что сам принялся колотить всех, кто подвертывался ему под руку, и так как он был всех сильнее, то гостям пришлось плохо.

    – Карраул!! Батюшки... ой, карраул! – орал сильнее всех Петрушка, стараясь ударить доктора побольнее...– Убили Петрушку до смерти... Карраул!..

    От свалки ушел один Башмачок, вовремя успевший спрятаться под диван. Он со страху даже глаза закрыл, а в это время за него спрятался Зайчик, тоже искавший спасения в бегстве.

    – Ты это куда лезешь? – заворчал Башмачок.

    – Молчи, а то еще услышат, и обоим достанется, – уговаривал Зайчик, выглядывая косым глазом из дырочки в носке. – Ах, какой разбойник этот Петрушка!.. Всех колотит, и сам же орет благим матом. Хорош гость, нечего сказать... А я едва убежал от Волка. Ах! Даже вспомнить страшно... А вон Уточка лежит кверху ножками. Убили бедную...

    – Ах, какой ты глупый, Зайчик: все куклы лежат в обмороке, ну, и Уточка вместе с другими.

    Дрались, дрались, долго дрались, пока Ванька не выгнал всех гостей, исключая кукол. Матрене Ивановне давно уже надоело лежать в обмороке, она открыла один глаз и спросила:

    – Господа, где я? Доктор, посмотрите, жива ли я?..

    Ей никто не отвечал, и Матрена Ивановна открыла другой глаз. В комнате было пусто, а Ванька стоял посредине и с удивлением оглядывался кругом. Очнулись Аня и Катя и тоже удивились.

    – Здесь было что-то ужасное, – говорила Катя. – Хорош именинник, нечего сказать!

    Куклы разом накинулись на Ваньку, который решительно не знал, что ему отвечать. И его кто-то бил, и он кого-то бил, а за что, про что – неизвестно.

    – Решительно не знаю, как всё это вышло, – говорил он, разводя руками. – Главное, что обидно: ведь я их всех люблю... решительно всех.

    – А мы знаем как, – отозвались из-под дивана Башмачок и Зайчик. – Мы всё видели!..

    – Да это вы виноваты! – накинулась на них Матрена Ивановна. – Конечно, вы... Заварили кашу, а сами спрятались.

    – Они, они!..– закричали в один голос Аня и Катя.

    – Ага, вон в чем дело! – обрадовался Ванька. – Убирайтесь вон, разбойники... Вы ходите по гостям только ссорить добрых людей.

    Башмачок и Зайчик едва успели выскочить в окно.

    – Вот я вас... – грозила им вслед кулаком Матрена Ивановна. – Ах, какие бывают на свете дрянные люди! Вот и Уточка скажет то же самое.

    – Да, да... – подтвердила Уточка. – Я своими глазами видела, как они спрятались под диван.

    Уточка всегда и со всеми соглашалась.

    – Нужно вернуть гостей...– продолжала Катя. – Мы еще повеселимся...

    Гости вернулись охотно. У кого был подбит глаз, кто прихрамывал; у Петрушки всего сильнее пострадал его длинный нос.

    – Ах, разбойники! – повторяли все в один голос, браня Зайчика и Башмачок. – Кто бы мог подумать?..

    – Ах, как я устал! Все руки отколотил, – жаловался Ванька. – Ну, да что поминать старое... Я не злопамятен. Эй, музыка!..

    Опять забил барабан: тра-та! та-та-та! Заиграли трубы: труту! ру-ру-ру!.. А Петрушка неистово кричал:

    – Ура, Ванька!..

    Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк (1852 – 1912), русский писатель.

    Ванькины именины

    Из цикла «Аленушкины сказки», которые вышли отдельным изданием в 1896 г. Любимая книга писателя.

    Текст приведен по изданию: Сказки русских писателей – М.: Детская литература, 1980.

    Рекомендуем прочитать сказку: Ежик

    Поделись своими развлекухами! Расскажи все что знаешь!: