РАЗВЛЕКУХА

Детские сказки.

  • Список тем link
  • Иван — крестьянский сын и чудо-юдо

    В некотором царстве, в некотором государстве жили-были старик и старуха, и было у них три сына. Младшего звали Иванушка. Жили они — не ленились, с утра до ночи трудились: пашню пахали да хлеб засевали.

    Разнеслась вдруг в том царстве-государстве дурная весть: собирается чудо-юдо поганое на их землю напасть, всех людей истребить, все города-села огнем спалить. Затужили старик со старухой, загоревали. А старшие сыновья утешают их:

    — Не горюйте, батюшка и матушка! Пойдем мы на чудо-юдо, будем с ним биться насмерть! А чтобы вам одним не тосковать, пусть с вами Иванушка останется: он еще очень молод, чтоб на бой идти.

    — Нет, — говорит Иватгушка, — не хочу я дома оставаться да вас дожидаться, пойду и я с чудом-юдом биться!

    Не стали старик со старухой его удерживать да отговаривать. снарядили они всех троих сыновей в путь-дорогу. Взяли братья дубины тяжелые, взяли котомки с хлебом-солью, сели на добрых коней и поехали. Долго ли, коротко ли ехали — встречается им старый человек.

    — Здорово, добрые молодцы!

    — Здравствуй, дедушка!

    — Куда это вы путь держите?

    — Едем мы с поганым чудом-юдом биться, сражаться, родную землю защищать!

    — Доброе это дело! Только для битвы вам нужны не дубинки, а мечи булатные.

    — А где же их достать, дедушка?

    — А я вас научу. Поезжайте-ка вы, добрые молоцы, все прямо. Доедете вы до высокой горы. А в той горе — пещера глубокая. Вход в нее большим камнем завален. Отвалите камень, войдите в пещеру и найдете там мечи булатные.

    Поблагодарили братья прохожего и поехали прямо, как он учил. Видят — стоит гора высокая, с одной стороны большой серый камень привален. Отвалили братья камень и вошли в пещеру. А там оружия всякого — и не сочтешь! Выбрали они себе по мечу и noехали дальше.

    — Спасибо, — говорят, — прохожему человеку. С мечами-то нам куда сподручнее биться будет!

    Ехали они, ехали и приехали в какую-то деревню. Смотрят — кругом ни одной живой души нет. Все повыжжено, поломано. Стоит одна маленькая избушка. Вошли братья в избушку. Лежит на печке старуха да охает.

    — Здравствуй, бабушка! — говорят братья.

    — Здравствуйте, молодцы! Куда путь держите?

    — Едем мы, бабушка, на реку Смородину, на калиновый мост, хотим с чудом-юдом сразиться, на свою землю не допустить.

    — Ох, молодцы, за доброе дело взялись! Ведь он, злодей, всех разорил, разграбил! И до нас добрался. Только я одна здесь уцелела...

    Переночевали братья у старухи, поутру рано встали и отправились снова в путь-дорогу.

    Подъезжают к самой реке Смородине, к калиновому мосту. По всему берегу лежат мечи да луки поломанные, лежат кости человеческие.

    Нашли братья пустую избушку и решили остановиться в ней.

    — Ну, братцы, — говорит Иван, — заехали мы в чужедальнюю сторону, надо нам ко всему прислушиваться да приглядываться. Давайте по очереди в дозор ходить, чтоб чудо-юдо через калиновый мост не пропустить.

    В первую ночь отправился в дозор старший брат. Прошел он по берегу, посмотрел за реку Смородину — все тихо, никого не видать, ничего не слыхать. Лег старший брат под ракитов куст и заснул крепко, захрапел громко.

    А Иван лежит в избушке — не спится ему, не дремлется. Как пошло время за полночь, взял он свой меч булатный и отправился к реке Смородине.

    Смотрит — под кустом старший брат спит, во всю мочь храпит. Не стал Иван его будить. Спрятался под калинов мост, стоит, переезд сторожит.

    Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы закричали — подъезжает чудо-юдо о шести головах. Выехал он на середину калинового моста — конь под ним споткнулся, черный ворон на плече встрепенулся, позади черный пес ощетинился.

    Говорит чудо-юдо шестиголовое:

    — Что ты, мой конь, споткнулся? От чего ты, черный ворон, встрепенулся? Почему ты, черный пес, ощетинился? Или вы чуете, что Иван — крестьянский сын здесь? Так он еще не родился, а если и родился, так на бой не сгодился! Я его на одну руку посажу, другой прихлопну!

    Вышел тут Иван — крестьянский сын из-под моста и говорит:

    — Не хвались, чудо-юдо поганое! Не подстрелил ясного сокола — рано перья щипать! Не узнал доброго молодца — нечего срамить его! Давай-ка лучше силы пробовать: кто одолеет, тот и похвалится.

    Вот сошлись они, поравнялись да так ударились, что кругом земля загудела.

    Чуду-юду не посчастливилось: Иван — крестьянский сын с одного взмаха сшиб ему три головы.

    — Стой, Иван — крестьянский сын! — кричит чудо-юдо. — Дай мне передохнуть!

    — Что за отдых! У тебя, чудо-юдо, три головы, а у меня одна. Вот как будет у тебя одна голова, тогда и отдыхать станем.

    Снова они сошлись, снова ударились.

    Иван — крестьянский сын отрубил чуду-юду и последние три головы. После того рассек туловище на мелкие части и побросал в реку Смородину, а шесть голов под калинов мост сложил. Сам в избушку вернулся и спать улегся.

    Поутру приходит старший брат. Спрашивает его Иван:

    — Ну что, не видал ли чего?

    — Нет, братцы, мимо меня и муха не пролетала!

    Иван ему ни словечка на это ни сказал.

    На другую ночь отправился в дозор средний брат. Походил он, походил, посмотрел по сторонам и успокоился. Забрался в кусты и заснул.

    Иван и на него не понадеялся. Как пошло время за полночь, он тотчас снарядился, взял свой острый меч и пошел к реке Смородине. Спрятался под калиновый мост и стал караулить.

    Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы раскричались — подъезжает чудо-юдо девятиголовое, Только на калиновый мост въехал — конь под ним споткнулся, черный ворон на плече встрепенулся, позади черный пес ощетинился... Чудо-юдо коня плеткой по бокам, ворона — по перьям, пса — по ушам!

    — Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего ты, черный ворон, встрепенулся? Почему ты, черный пес, ощетинился? Или чуете вы, что Иван — крестьянский, сын здесь? Так он еще не родился, а если и родился, так на бой не сгодился: я его одним пальцем убью!

    Выскочил Иван — крестьянский сын из-под калинового моста:

    — Погоди, чудо-юдо, не хвались, прежде за дело примись! Еще посмотрим, чья возьмет!

    Как взмахнул Иван своим булатным мечом раз-другой, так и снес с чуда-юда шесть голов. А чудо-юдо ударил — по колени Ивана в сырую землю вогнал. Иван — крестьянский сын захватил горсть песку и бросил своему врагу прямо в глазищи. Пока чудо-юдо глазищи протирал да прочищал, Иван срубил ему и остальные головы. Потом рассек туловище на мелкие части, побросал в реку Смородину, а девять голов под калиновый мост сложил. Сам в избушку вернулся. Лег и заснул, будто ничего не случилось.

    Утром приходит средний брат.

    — Ну что, — спрашивает Иван, — не видел ли ты за ночь чего?

    — Нет, возле меня ни одна муха не пролетала, ни один комар не пищал.

    — Ну, коли так, пойдемте со мной, братцы дорогие, я вам комара и муху покажу.

    Привел Иван братьев под калиновый мост, показал им чудо-юдовы головы.

    — Вот, — говорит, — какие здесь по ночам мухи да комары летают. А вам, братцы, не воевать, а дома на печке лежать!

    Застыдились братья.

    — Сон, — говорят, — повалил...

    На третью ночь собрался идти в дозор сам Иван.

    — Я, — говорит, — на страшный бой иду! А вы, братцы, всю ночь не спите, прислушивайтесь: как услышите мой посвист — выпустите моего коня и сами ко мне на помощь спешите.

    Пришел Иван — крестьянский сын к реке Смородине, стоит под калиновым мостом, дожидается.

    Только пошло время за полночь, сырая земля заколебалась, воды в реке взволновались, буйные ветры завыли, на дубах орлы закричали. Выезжает чудо-юдо двенадцатиголовое. Все двенадцать голов свистят, все двенадцать огнем-пламенем пышут. Конь у чуда-юда о двенадцати крылах, шерсть у коня медная, хвост и грива железные.

    Только въехал чудо-юдо на калиновый мост — конь под ним споткнулся, черный ворон на плече встрепенулся, черный пес позади ощетинился. Чудо-юдо коня плеткой по бокам, ворона — по перьям, пса — по ушам!

    — Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего, черный ворон, встрепенулся? Почему, черный пес, ощетинился? Или чуете, что Иван — крестьянский сын здесь? Так он еще не родился, а если и родился, так на бой не сгодился: только дуну — и праху его не останется! Вышел тут из-под калинового моста Иван — крестьянский сын:

    — Погоди, чудо-юдо, хвалиться: как бы тебе не осрамиться!

    — А, так это ты, Иван — крестьянский сын? Зачем пришел сюда?

    — На тебя, вражья сила, посмотреть, твоей храбрости испробовать!

    — Куда тебе мою храбрость пробовать! Ты муха передо мной.

    Отвечает Иван — крестьянский сын чуду-юду:

    — Пришел я не сказки тебе рассказывать и не твои слушать. Пришел я насмерть биться, от тебя, проклятого, добрых людей избавить!

    Размахнулся тут Иван своим острым мечом и срубил чуду-юду три головы. Чудо-юдо подхватил эти головы, чиркнул по ним своим огненным пальцем, к шеям приложил, и тотчас же все головы приросли, будто с плеч не падали.

    Плохо пришлось Ивану: чудо-юдо свистом его оглушает, огнем его жжет-палит, искрами его осыпает, по колени в сырую землю его вгоняет... А сам посмеиватся:

    — Не хочешь ли ты отдохнуть, Иван — крестьянский сын?

    — Что за отдых? По-нашему — бей, руби, себя не береги! — говорит Иван.

    Свистнул он, бросил свою правую рукавицу в избушку, где братья его дожидались. Рукавица все стеклa в окнах повыбила, а братья спят, ничего не слышат. Собрался Иван с силами, размахнулся еще раз, сильнee прежнего, и срубил чуду-юду шесть голов. Чудо-юдо подхватил свои головы, чиркнул огненным пальцем, к шеям приложил — и опять все головы на местах. Кинулся он тут на Ивана, забил его по пояс в сырую землю.

    Видит Иван — дело плохо. Снял левую рукавицу, запустил в избушку. Рукавица крышу пробила, а братья все спят, ничего не слышат.

    В третий раз размахнулся Иван — крестьянский сын, срубил чуду-юду девять голов. Чудо-юдо подхватил их, чиркнул огненным пальцем, к шеям приложил — головы опять приросли. Бросился он тут на Ивана и вогнал его в сырую землю по самые плечи...

    Снял Иван свою шапку и бросил в избушку. От того удара избушка зашаталась, чуть по бревнам не раскатилась. Тут только братья проснулись, слышат — Иванов конь громко ржет да с цепей рвется.

    Бросились они на конюшню, спустили коня, а следом за ним и сами побежали.

    Иванов конь прискакал, стал бить чудо-юдо копытами. Засвистел чудо-юдо, зашипел, начал коня искрами осыпать.

    А Иван — крестьянский сын тем временем вылез из земли, изловчился и отсек чуду-юду огненный палец.

    После того давай рубить ему головы. Сшиб все до единой! Туловище на мелкие части рассек и побросал в реку Смородину.

    Прибегают тут братья.

    — Эх, вы! — говорит Иван. — Из-за сонливости вашей я чуть головой не поплатился!

    Привели его братья в избушку, умыли, накормили, напоили и спать уложили.

    Поутру рано Иван встал, начал одеваться-обуваться.

    — Куда это ты в такую рань поднялся? — говорят братья. — Отдохнул бы после такого побоища!

    — Нет, — отвечает Иван, — не до отдыха мне: пойду к реке Смородине свой кушак искать — обронил там.

    — Охота тебе! — говорят братья. — Заедем в город — новый купишь.

    — Нет, мне мой нужен!

    Отправился Иван к реке Смородине, да не кушак стал искать, а перешел на тот берег через калиновый мост и прокрался незаметно к чудо-юдовым каменным палатам. Подошел к открытому окошку и стал слушать — не замышляют ли здесь еще чего?

    Смотрит — сидят в палатах три чудо-юдовы жены да мать, старая змеиха. Сидят они да сговариваются.

    Первая говорит:

    — Отомщу я Ивану — крестьянскому сыну за моего мужа! Забегу вперед, когда он с братьями домой возвращаться будет, напущу жары, а сама обернусь колодцем. Захотят они воды выпить — и с первого же глотка мертвыми свалятся!

    — Это ты хорошо придумала! — говорит старая змеиха.

    Вторая говорит:

    — А я забегу вперед и обернусь яблоней. Захотят они по яблочку съесть — тут их и разорвет на мелкие кусочки!

    — И ты хорошо придумала! — говорит старая змеиха.

    — А я, — говорит третья, — напущу на них сон да дрему, а сама забегу вперед и обернусь мягким ковром с шелковыми подушками. Захотят братья полежать-отдохнуть — тут-то их и спалит огнем!

    — И ты хорошо придумала! — молвила змеиха. — Ну а если вы их не сгубите, я сама обернусь огромной свиньей, догоню их и всех троих проглочу.

    Послушал Иван — крестьянский сын эти речи и вернулся к братьям.

    — Ну что, нашел ты свой кушак? — спрашивают братья.

    — Нашел.

    — И стоило время на это тратить!

    — Стоило, братцы!

    После того собрались братья и поехали домой,

    Едут они степями, едут лугами. А день такой жаркий, такой знойный. Пить хочется — терпенья нет! Смотрят братья — стоит колодец, в колодце серебряный ковшик плавает. Говорят они Ивану:

    — Давай, братец, остановимся, холодной водицы попьем и коней напоим!

    — Неизвестно, какая в том колодце вода, — отвечает Иван. — Может, гнилая да грязная.

    Соскочил он с коня и принялся мечом сечь да рубить этот колодец. Завыл колодец, заревел дурным голосом. Тут спустился туман, жара спала — пить не хочется.

    — Вот видите, братцы, какая вода в колодце была, — говорит Иван.

    Поехали они дальше.

    Долго ли, коротко ли ехали — увидели яблоньку. Висят на ней яблоки, крупные да румяные.

    Соскочили братья с коней, хотели было яблочки рвать.

    А Иван забежал вперед и давай яблоню мечом под самый корень рубить. Завыла яблоня, закричала...

    — Видите, братцы, какая это яблоня? Невкусные на ней яблочки!

    Сели братья на коней и поехали дальше.

    Ехали они, ехали и сильно утомились. Смотрят — разостлан на поле ковер узорчатый, мягкий, а на нем подушки пуховые.

    — Полежим на этом ковре, отдохнем, подремлем часок! — говорят братья.

    — Нет, братцы, не мягко будет на этом ковре лежать! — отвечает им Иван.

    Рассердились на него братья:

    — Что ты за указчик нам: того нельзя, другого нельзя!

    Иван в ответ ни словечка не сказал. Снял он свой кушак, на ковер бросил. Вспыхнул кушак пламенем и сгорел.

    — Вот с вами то же было бы! — говорит Иван братьям.

    Подошел он к ковру и давай мечом ковер да подушки на мелкие лоскутья рубить. Изрубил, разбросал в стороны и говорит:

    — Напрасно вы, братцы, ворчали на меня! Ведь и колодец, и яблоня, и ковер — все это чудо-юдовы жены были. Хотели они нас погубить, да не удалось им это: сами все погибли!

    Поехали братья дальше.

    Много ли, мало ли проехали — вдруг небо потемнело, ветер завыл, земля загудела: бежит за ними большущая свинья. Разинула пасть до ушей — хочет Ивана с братьями проглотить. Тут молодцы, не будь дурны, вытащили из своих котомок дорожных по пуду соли и бросили свинье в пасть.

    Обрадовалась свинья — думала, что Ивана — кpестьянского сына с братьями схватила. Остановилась и стала жевать соль. А как распробовала — снова помчалась в погоню.

    Бежит, щетину подняла, зубищами щелкает. Вот-вот нагонит...

    Тут Иван приказал братьям в разные стороны скакать: один направо поскакал, другой — налево, а сам Иван — вперед.

    Подбежала свинья, остановилась — не знает, кого прежде догонять.

    Пока она раздумывала да в разные стороны мордой вертела, Иван подскочил к ней, поднял ее да со всего размаха о землю ударил. Рассыпалась свинья прахом, а ветер тот прах во все стороны развеял.

    С тех пор все чуда-юда да змеи в том краю повывелись — без страха люди жить стали. А Иван — крестьянский сын с братьями вернулся домой, к отцу, к матери. И стали они жить да поживать, поле пахать да пшеницу сеять.

    Рекомендуем прочитать сказку: Старый уличный фонарь

    Поделись своими развлекухами! Расскажи все что знаешь!: