РАЗВЛЕКУХА

Русский народный фольклор.

  • Список тем link
  • ПЕРУН

    Перун

    ХЕРАСКОВ. ВЛАДИМИРИАДА

    Боги велики; но страшен Перун;
    Ужас наводит тяжела стопа,
    Как он, в предшествии молний своих,
    Мраком одеян, вихрями повит,
    Грозные тучи ведет за собой.
    Тупит на облак — огни из-под пят;
    Ризой махнет — побагровеет твердь;
    Взглянет на землю — встрепешет земля;
    Взглянет на море — котлом закипит.
    Клонятся горы былинкой пред ним.
    Страшный! Свой гнев ты от нас отврати!

    Бросив горсть граду во тысячу мер;
    Только ступил, уж за тысячу верст,
    Лишь от пяты его облак зардел;
    Тяжка стопа гул глухой издала.
    Кой море, горы и землю потряс,
    И лишь сверкнуло возкраие риз.

    ...Созижден высоко Перунов гордый храм,
    Он тени распростер далеко по горам:
    Пред ним всегда горит неугасимый пламень,
    При входе утвержден краеугольный камень.
    Сей храм, ужасный храм над Боричевым током,
    Стоял сооружен на холме превысоком;
    Курений восходил перед кумиром дым,
    Запекшаяся кровь видна была пред ним.
    Сей мрачный храм вмещал ужасного кумира,
    На нем златой венец, багровая порфира;
    Извитые в руке перуны он держал,
    Которыми разить во гневе угрожал;
    Златые на челе имел великие роги,
    Серебряную грудь, имел железны ноги;
    Горел рубинами его высокий трон,
    И богом всех богов именовался он!
    Пространный шар земной лица его трепещет.
    Разит перунами, он молниями блещет...
    Убийство на челе, смерть носит на очах.
    Его венец змеи, его одежда — страх!

    А. МУРАВЬЕВ. ХОРЫ ПЕРУНУ

    Владыка сидит на престоле громов,
    В руке его вихрь одичалый.
    Он молнию бросил в пучину валов,
    И море ударило в скалы,
    И волн его песнь от начала веков
    Великому не умолкала.

    Хор дев

    Вокруг громовержца глубокая ночь,
    Светил устрашенных могила.
    Луна — небосклона вечерняя дочь —
    Чело облаками затмила,
    И рушатся звезды сквозь черную ночь,
    Когда бытие им постыло.

    Хор юношей

    Владыка нисходит на землю в громах,
    И дрогнуло сердце природы:
    Завыли пещеры в бездонных горах,
    Эфира обрушились своды,
    Вселенную обвил клубящийся прах,
    И ужасом смолкли народы!

    Жрец

    Хор юношей и дев!
    Владыка бурный мира
    Не хочет защитить священного кумира, —
    Ему падением грозит надменный князь!
    С мольбами к небесам ваш вознесите глас.

    Хор дев

    Перуну отрадно теченье Днепра
    И Киева древние стены!
    В реке отражался лик бурный царя,
    Громами помечены стены;
    Перун не забудет теченье Днепра,
    Забудет ли Киева стены!

    Жрец

    Увы, настанет день — и близок день жестокий!
    Когда заглохнет холм над бездною широкой
    И зарастет к нему давно пробитый след;
    Но прежде я склонюсь под игом тяжких лет.

    Хор юношей

    Кто дерзкий коснется преступной рукой
    Владыки, карателя мира?
    Как бурные тучи багровой грядой
    На край возлегают эфира,
    Мы ляжем костями, могильной стеной
    К подножью кумира!

    Жрец

    Широкого Днепра заплесневеют волны,
    Их вещий стихнет вой...
    Благословенья полный,
    Придет ли славянин мольбою встретить день —
    Промчится в ужасе за ним Перуна тень!

    Хор дев

    К кому обратимся с горючей слезой,
    Бездомные матери, жены?
    Мы ветры насытим ничтожной мольбой,
    Развеются тщетные стоны,
    Когда он заснет над угасшей грозой
    И вихри сорвут его с трона!

    Жрец

    Падет великий град, и запустеют стены,
    Их населят толпы полночных привидений,
    Умолкнет навсегда народов мощный глас, —
    И смертный казнь сию один навлек на нас!

    Хор юношей

    Проснись, громовержец!
    В хранилище туч
    Есть стрелы на казнь преступленья!
    Змеёю пусти свой убийственный луч
    И смертных смири дерзновенья!
    В громаде ль огнями упитанных туч
    Одной не найдешь для отмщенья?

    Жрец

    Хор юношей и дев!
    Моленья прекратите,
    Отчаянье толпы народов укротите!
    К нам милостив Перун: он вашим внял мольбам,
    Спасение пошлет отчаянным сынам!

    Содвинь свои тучи в один океан,
    Клокочущий, бурный, гремящий,
    Сбери с твоих бурь молньеносную дань
    И в свиток вплети их палящий! И ветрам в добычу отдай океан
    И мир, пред погибелью спящий!

     

    Перун — грозное славянское божество, сын прабога Неба — Сварога. Молнии были его оружие — меч и стрелы; радуга — его лук; тучи — одежда или борода и кудри; гром — далеко звучащее слово (обычный эпитет Перуна — громовник); ветры и бури — дыхание, дожди — оплодотворяющее семя. Как творец небесного пламени, рождаемого в громах, Перун признается и богом земного огня, принесенного им с небес в дар смертным; как владыка дождевых облаков, издревле уподоблявшихся водным источникам, получает название бога морей и рек, а как верховный распорядитель вихрей и бурь, сопровождающих грозу, — называется богом ветров. Кстати, по белорусским поверьям, в виде хищных птиц летают духи, подвластные Перуну. Разыгравшись в воздухе, они крыльями своими производят стремительные ветры; чем быстрей и сильней взмах их крыльев, тем суровее дуют ветры и разрушительнее действие бури.

    Но с течением времени образ этого бога распался в сознании народном на отдельные божеские лица, и единый владыка грозы раздробился на богов грома и молнии (Перун), огня (Сварожич), воды (Морской царъ) и ветров (Стрибог).

    Перун разъезжает в колеснице на огненных драконах или на крылатом коне; в левой руке носит колчан стрел, а в правой лук; пущенная им стрела поражает тех, в кого направлена, и производит пожары. Воплощение его — орел.

    Слово Перун восходит к древнейшей эпохе ариев, предков славян. В основе этого слова — название на санскрите молниеносной тучи. Молнию до сих пор кое-где называют перуном. В теплые дни Перун являлся со своими молниями, оплодотворял землю дождями и выводил из-за рассеянных туч ясное солнце; его силою пробуждалась природа к жизни и как бы вновь создавался прекрасный мир. Молнию в сказаниях называют «перунов ключ» — отверзая тучи, проливая на землю плодотворящий дождь, она как бы отверзает земные тайные кладовые. В то же время этим ключом заговоры «замыкают», то есть ограждают человека от всякого злого чародейства: «Замыкаюся я, раб божий, девяносто позолоченными ключами от колдуна, от колдуницы, от волхвов и от вол-хвин, кину я те девяносто золотых ключей в Океан-море. Никому в Океане-море не бывать и ключей моих не вынимать!» Яркий блеск и громовое потрясание небесных ключей-молний — знамение гневного Перуна, выступающего на вражду с толпами демонов; это поэтическое выражение послужило основой народных примет: нельзя стучать ключами, бросать их на стол, а также нельзя играть с ножом — не то настанут в доме неприязнь и ссоры.

    Истукан сего божества был в Киеве самым почитаемым и имел несколько святилищ. По свидетельствам современников, идол был сделан не из одного вещества: стан вырезан из дерева; голова вылита из серебра; уши и усы изваяны из золота; ноги же выкованы из железа; в руке держал молнию, которую представляли вместе составленные рубины и карбункулы. Перед ним горел неугасимый пламень, за небрежение коего жрец наказывался смертью, состоящей в сожжении его как врага божества сего. Из посвященных ему вещей были целые леса и рощи, из коих взятие всякого сучка почиталось достойным смерти святотатством. Священное дерево Перуна — дуб, символ крепости и здоровья, иногда его до сих пор так и называют — «перуновым древом». Из дуба в старину наши предки арийцы делали символ солнца — крест с загнутыми концами, солярный символ. В дуб часто втыкали кабаньи клыки и головы, ибо вепрь почитался нашими предками как знак несокрушимой мощи. Капища Перуна были во многих славянских землях, например в Новгороде, где до сих пор известно название Перынь.

    Воинские клятвы славян были скреплены именем Перуна, поскольку он был покровителем княжьим и дружинным (торговые договоры, как правило, были освящены именем Белеса). Находясь на чужбине, воины в честь Перуна втыкали в землю свои боевые мечи, и в этом месте становилось как бы его походное святилище. Во имя бога иногда сходились биться стенка на стенку, причем побежденные вынуждены были раздеваться донага в знак своего поражения.

    В 988 году, когда князь Владимир принял христианскую веру, он повелел истребить все кумиры, и Перун, как важнейший из богов, получил и большее наказание перед прочими богами. В Киеве привязали его к лошадям и тащили по городу до реки, а между тем двенадцать молодых людей били его палками, потом бросили в реку. Однако жрецы его долго бежали по берегу с криками:

    — Выдыбай (то есть выплывай), боже! Выдыоаи.

    Поделись своими развлекухами! Расскажи все что знаешь!: